Новости | Форум | Библиотека | Заявка на вступление

История. Архив публикаций



http://paladins.ru/images/litclub.gif


…Ты ждешь от меня вестей.
А я - за спиной твоей.
Стою, пританцовывая.
Вся жизнь – бестолковая….
Л. Фёдоров.


Ночь снова влекла меня к себе. И влечение это было неодолимым.
Я улыбнулся, накинул плащ, надел шляпу, проверил, на месте ли медальон и, прихватив с собой кое-что еще, шагнул в темноту парижских улиц, растворяя себя во тьме.
Я преклоняюсь перед ее Величеством Ночью. Ей одной не нужны маски. Ей нет дела до мелких страстей своих вассалов. Она просто властвует.
Это время располагает для того, что бы обнажить лицо и душу и быть собой. А все вокруг тебя состоит из теней и шорохов - этих бесплотных и бестелесных призраков окружающих нас днем предметов.
Я брел по ночному городу. Удивительно, насколько Ночь меняет суть привычного. Мои шаги гулко отдавались от вымощенной булыжником мостовой, эхом лаская близкие стены остывающих после знойного дня домов. Горгульи на парапетах нависали надо мной, изваяниями грехов этого мира. Но даже их уродливые тени напоминали мне сейчас тени женщин, которых так много в Париже… От ночной Сены веяло прохладой, и с набережной доносился веселый смех подвыпивших гуляк...
Мне было невыносимо одиноко. Денег в кармане на то, чтобы строить на эту ночь какие-либо планы, не хватало. Очутиться посреди ночью Парижа и без женщины… Для романтика это мучительная пытка. Но для меня это еще и сладчайшее переживание. Мука, которую я тщательно сберегаю. Боль, которую я умею ценить. В этой боли можно купаться. Упиваться ей… Беседовать с ней. Отдаваться ей без остатка и без оглядки…
Я шел и представлял, как сейчас мимо проедет карета и прекрасная незнакомка, сидящая в ней, неожиданно прикажет кучеру остановить и приоткроет для меня дверь… Или негодяи пристанут к одинокой красавице, а я спасу ее из их лап. И, в благодарность, она заберет у меня эту боль, в обмен на блаженство. На время. Но, карет в такой поздний час, уже не было, и никто из темноты не взывал о помощи. Разве что, время от времени, орали коты, ведущие свои, кошачьи войны. И я шел и шел все дальше от центра, едва слышно общаясь со своей болью, и отгоняя от себя слишком близко подобравшиеся шорохи и тени.
И тут я увидел едва подсвеченную вывеску на неприметном доме:

Ночной театр.
«Герой и Злодей».
Только одно представление!


Имя автора мне было смутно знакомо. Про режиссеров и актерскую труппу я никогда не слышал.
Я не любил театра. Он навевал на меня скуку и меланхолию. Но, по странному стечению обстоятельств, денег у меня в кармане как раз хватало на билет, цена которого была указана на афишке. И я шагнул к кассе.
Кассирша, загримированная под Смерть, продала мне билет на балкон.
Народу было немного. Парочки любовников, да несколько таких же как и я одиночек, или получающих от ночных прогулок удовольствие либо несчастных, не нашедших себе в эту ночь приюта или любви.
На балконе никого не было и, заняв самое удобное кресло, я сел и переключил свое внимание на сцену.
Оркестр ожил и поднялся занавес…
Пьеса была нудной. Актеры играли настораживающее плохо, и если бы большая часть публики не была случайной, то спектакль неминуемо бы закончился полнейшим провалом.
Я начал позевывать и мои мысли уже направились к выходу, но мне подумалось, что немного кокаина поможет сделать эту никудышную пьеску вполне смотрибельной. Вообще-то, кокаин я берег на иной случай. Но, неожиданно возникшее желание, было настолько сильным, что я без сожаления сдался ему. Рука нырнула под плащ, за медальончиком…
Минут на пятнадцать и театр, в котором создавалась жалкая пародия на мир, и сам мир, названный когда-то театром, перестали для меня существовать…
Хрупкое кокаиновое состояние разрушили шум и крики, доносившиеся со сцены.
Судя по всему, действие там наконец-то подходило к развязке. Жалкий Герой был повержен, и Злодей, уже торжествовал, поставив ногу ему на грудь. Лоснящееся от пота и грима лицо Героя вызывало не сочувствие, а отвращение. Жаба, барахтающаяся в дерьме, а не Герой...
Я снова зевнул. Скорее по привычке. Кокаин – смертельный враг сна. Но что это?! Мою деланную сонливость как рукой сняло. Злодей на сцене сорвал с себя маску, но его лицо под ней осталось неизменным! Словно никакой маски на нем не было изначально. На меня смотрело Лицо классического злодея. Безо всякого грима. Безо всякой маски. Тонкие черты, узкая бородка-испанка.
Надменное и холеное лицо.
Аристократическое.
Со взглядом Мефистофеля.
Меня захлестнула волна недобрых предчувствий и подозрений.
Тем временем, Злодей, шпагой, пронзил Героя, словно Святой Георгий - Змея. С бутафорского клинка стекала тяжелыми каплями бутафорская кровь… Или же кровь была настоящей, как и сам клинок? Я, крадучись, присмотрелся, стараясь не встречаться со Злодеем взглядом. Однако, тот поднял глаза, и отыскав меня, едва заметно улыбнулся, словно давая понять, что пьеса совсем еще не закончена. И настоящее действие начинается только теперь.
Актеры из статистов, доигрывали, как ни в чем не бывало, оркестрик заходился в крещендо, пытаясь убедить то ли сам себя, то ли публику в значимости ситуации. Герой уже даже не корчился, а слегка подергивался в агонии. А зрители все так же следили за развитием сюжета пьески, или продолжали влюбляться, не обращая на нее внимания и недогадываясь, какой опасности они подвергаются.
Сейчас Злодей стряхнет с клинка капли и все с той же легкой улыбкой сойдет в зал…
Он элегантно раскланялся.
В ответ раздались жидкие аплодисменты.
Злодей он и есть Злодей. Прежде чем приняться за новое злодеяние, он хочет насладиться триумфом старого. Выпить его до последней капли…
Я достал из под плаща маленький арбалет, без которого никогда не выхожу в Ночь…

***


- Мой брат поправится?
- Мадмуазель. Буду с Вами предельно откровенен. Сейчас в его же интересах быть больным. Как можно более больным, как ни парадоксально это звучит. Как Вам известно, он устроил настоящее побоище в театре. Полиция очень неохотно дала нам разрешение на содержание его в клинике, настаивая на помещении его в тюремную больницу. Только мои связи…
- Благодарю Вас, доктор. Что они с ним сделают?
- Пока нет причин для беспокойства, мадмуазель. В таком состоянии Ваш брат неподсуден. Но, опасаюсь, что ему придется очень надолго остаться у нас. Сами понимаете… Теперь я хочу задать Вам несколько вопросов о нем.
- Да, конечно, доктор.
- Отлично. Так… Как давно он… увлекается кокаином?..

***


Ночь вновь влекла меня к себе. И влечение это было неодолимо…
Они заперли меня. Но что мне все их замки и запоры?! Что все их решетки и замки для настоящего Героя? Героя, у которого в союзниках сама Ночь?
Они отобрали мой кокаин и мой арбалет. Взяли мою одежду… Но не забрали у меня главного. Того, о чем, таким как они, никогда не станет известно.
Я улыбнулся и накинул на себя плащ, которого у меня не было…
01.08.2006 12:06 - Кицунэ